Зачем спасать Россию?

Константин Натанович Боровой (30 июня 1948, Москва, СССР) — российский предприниматель и политик,депутат государственной думы 2-го созыва (1995—2000 г.), экс-председатель Партии экономической свободы (1992—2003 г), председатель политической партии «Западный Выбор» (с 17 марта 2013 г).

 - Я хотела бы поговорить с Вами об обращения Путина к Федеральному Собранию. Складывается такое ощущение, что это своеобразная запоздалая попытка государственной либерализации, что сама речь - это признак метаний Кремля и совершенная неспособность справиться с ситуацией. В этой связи возникает вопрос: помогут ли сохранению путинского режима объявленная либерализация, способствование развитию малого бизнеса, финансовая амнистия?

 - Для начала, в своем обращении Путин популярно изложил дугинские идеи о собственном сакральном предназначении России. То есть, весь этот бред не очень здорового психически человека. Что касается либерализации, то его послание ничем не отличается от предыдущих. Путин неоднократно повторял эти призывы, но ни разу не приступил к их осуществлению. В любом случае, даже если бы в этот раз он действительно хотел осуществить то, о чем говорит: борьба с коррупцией, развитие малого и среднего бизнеса - все это очень запоздалые призывы, которые ни на что повлиять уже не могут. Наступил момент, когда не глава государства – Путин управляет ситуацией, а ситуацию управляет им.

Лучшее, что может сделать Путин - это отслеживать то, что происходит, потому что все уже давно происходит помимо его воли. Все его выступления в последнее время, и это, думаю, подтвердит любой психолог, является типичным маниакальным бредом с элементами паранойи. Когда все вокруг против больного: врачи, соседи по палате, родственники. Все хотят ему навредить: Америка, Европа, соседние страны. Его выступление - это уже из области анамнеза, поэтому представляет интерес исключительно для врачей. Насколько я знаю, серьезные экономисты не берутся даже оценивать этот бред. Глава российского государства живет в другом, каком-то своем мире, апеллируя понятиями и фактами, не существующими в реальности.

- В этом ключе очень интересными представляются события, начавшиеся в Чечне как раз в день выступления президента России. О последнем российском императоре Николае IІ когда то говорили: «Ходынкой началось - Ходынкой закончилось». Установление Путиным авторитарного режима происходило на фоне «усмирения Чечни». Фактически, он получил Россию в наследство с условием, что война в Чечне прекратится. И вот мы видим, что сегодня, когда украинская, российская и мировая пресса пишет о событиях в Чечне, Путин в своем обращении к Федеральному Собранию о ней не упоминает. Что это? «Чечней началось – Чечней заканчивается»?

 - То, что происходит в Чечне - это, безусловно, очень серьезные внутренние процессы, которые протекают в чеченском обществе, среди чеченских элит. Рамзан Кадыров, пришел к власти, как наместник белого царя. Он является главой одного из шестнадцать чеченских тейпов. А такая структура чеченского общества – тейповая, не предполагает наместническую форму правления. Именно поэтому Кадырову пришлось строить свои тюрьмы, пыточные камеры, организовывать неправовые силовые структуры при полной безнаказанности и попустительстве Кремля. При этом совершенно очевидно, что как бы ни было забито чеченское общество, как бы оно ни было изнасиловано Рамзаном Кадыровым - оно существует. Существуют лидеры – то, что мы называем элитами. Существует независимое мнение – очень специфическое. Существуют свои специфические формы внутриобщественных взаимоотношений. Происходящее сегодня в Чечне, ясно говорит о том, что свободолюбивый чеченский народ нынешнее положение вещей не устраивает.

 - В украинских медиа тема Чечни впервые за много лет возникла в связи с событиями на Донбассе. С одной стороны, мы знаем, что на Донбассе на стороне боевиков воюют «кадыровцы», а с другой - очень многие чеченцы воюют на стороне украинской регулярной армии. Они говорят, что они так отдают свой долг украинцам за то, что те, в свое время, помогали им бороться за свободу. Фактически, здесь на Донбассе началось противостояние свободолюбивых чеченцев с «кадыровцами». Почему это началось именно сейчас? Каким образом Донбасс связан с происходящим в Чечне?

- Это противостояние, чеченского народа с властью, в лице Путина и Кадырова, не прекращалось никогда. Значительная часть чеченского общества – я думаю, что подавляющая его часть, не поддерживают Кадырова и противостоят ему. Джохар Дудаев успел посеять семена свободолюбия и возродил, по существу, самоидентификацию, самоопределение, самоощущение чеченского народа. Здесь даже не важен результат войны, то, что она закончилось поражением Ичкерии. Там осталась часть депутатов, часть свободолюбивых, свободно говорящих о Западе, свободно  мыслящих чеченцев. И, конечно же, то что они сегодня имеют возможность самостоятельно противостоять Путину, мстить Путину – для них это большое достижение, форма возрождения национальной идентичности. Сегодня Чечня возрождается в Украине – это очевидно. Сегодня у чеченцев есть возможность и желание мстить за собственное унижение.

 - Россия весь период правления Путина поддерживала массу внутренних и внешних конфликтов. Это не только Чечня, но и Ингушетия, Приднестровье, Абхазия и Осетия. Помимо этого, на содержании Кремля было несколько диктаторских режимов. Сегодня мы видим, что российская как внутренняя, так и внешняя политика, трещит по швам. Заявления Лукашенко, осторожные заявления Назарбаева, происходящее в Украине, теперь – Чечня. Возникает вопрос: когда режим падет? На ваш взгляд, как высок запас прочности?

- Что касается большого числа конфликтов, их возникновение не было спонтанным. Это  излюбленная технология спецслужб. По существу, конфликты - не случайные точки. Это – рычаги управления и способы российского влияния на мировую политику. Если говорить с точки зрения управления большими системами, то создавая конфликты, неустойчивые неравновесные системы, спецслужбы получают возможность управлять ими, то есть влиять на процесс.

Приднестровье – очень хороший пример. Понятно, что захватить всю территорию Молдовы российские вооруженные силы не могли. Такой способ удержания иностранного государства в своей сфере влияния не может быть долговечным. А вот кусочек Молдовы – Приднестровье, объявленное, по существу российской территорией, или территорией, на которой проживают русские, как мы видим, является очень устойчивой неравновесной системой, которая может вступать в управляемые конфликты с окружающими государствами: с Молдовой и с Украиной.

Точно такую же технологию Путин использует и во внешней политике. Внешняя политика России в последние 15 лет – это технология спецопераций. Путин едет на встречу с мировыми лидерами, а по дороге заезжает, так было однажды, в Северную Корею. Таким образом, он создает новую интригу.

Идеальной точка неустойчивости является Абхазия, с помощью которой можно влиять на Грузию, на Турцию, на многие другие государства. Скажем, Абхазия постоянно ведет какие-то переговоры с Европейским Союзом. То есть, по существу, с помощью этого инструмента, можно влиять на политику Европейского Союза, на весь Черноморский регион, а значит влиять на всю мировую политику.

На теле Украины этих точек, создаваемых российскими спецслужбами, можно найти штук десять. Это и Тузла, и Севастополь, это Крым вообще. В сегодняшней ситуации эти точки нестабильности начали играть противоположную роль. Путин, его команда, его система управления, уже не справляется со всем набором созданных ими рычагов влияния. Количество искусственно созданных точек нестабильности превысило все мыслимые пределы.

И не стоит забывать о специфике путинской власти – коррупции и тотальном воровстве. Одной из причин провала агентурной сети в Соединенных Штатах стало то, что ее задачей было отмывание денег. Но основная причина их неэффективности, того что они попались, состояла в том, что в некоторые моменты, именно потому что они были люди «блатные», они начали работать на себя.

Сегодня, в связи с тяжелым финансовым положением, все созданные за многие годы точки влияния становится обузой для Путина.

- Российские спецслужбы проводя операции, создавая  точки влияния, на самом деле влияют только там, куда они вливают огромные финансы. По сути, все эти непризнанные анклавы, как и феодальные сателлиты - это дорогие побрякушки. Российское общество понимает, насколько дорого ему обходится «иллюзия имперского величия»?

 - По-разному. Есть побрякушки дорогие, как, к примеру, содержание двух ведущих корреспондентов одной из ведущих лондонских газет, чтобы они публиковали материалы о том, что Крым уже российский. Это стоит сотни миллионов долларов. Та же Абхазия обходится российскому бюджету намного дешевле.

Что касается граждан России… Фактически, пятнадцатилетнее воздействие пропаганды, которому подвергается российское общество – это явление беспрецедентное даже по масштабам Советского Союза. Те, кто жил в Советском Союзе помнят, как строилась советская пропаганда. Там  сохранялась видимость правдивости. Здесь же пропаганда добивалась подчинения на абсурде.  На абсурдных утверждениях, на абсурдных тезисах, которые предлагалось воспринимать слушателям, зрителям, просто как данность, как блоки информации, не оцениваемые критически, без их привязки к реальности. Апеллировали не к разуму, а к эмоциям. Причем, все эти пропагандистские трюки, все эти инструменты создавали очень больное состояние психики у значительной части российских граждан. Поэтому пытаться воспринимать российских граждан с точки зрения того, что они не могут, или не хотят объективно оценить обстоятельства жизни, я бы не стал. Речь идет об отравленном сознании, об очень болезненном состоянии, вызванном внешними причинами.

В этих условиях даже оценивать мнения или реакции этих людей - все равно, что в 45-м году оценивать людей, подвергшихся воздействия нацистских идей. Даже через 3 года после окончания войны, в  48-м году, когда принималась демократическая  Конституция Германии, пусть не 100%, но 70% немцев, согласно социологическим исследованиям, готовы были поддержать нацистов. Излечение немецкого общества от последствий геббельсовщины - это был очень тяжелый и сложный процесс, который занял несколько десятилетий. Что-то подобное потребуется и для России.

 - Если мы проводим параллель с Германией, то стоит отметить, что Германия была намного меньше, поэтому была возможность сохранить ее как единое государство. Естественно, учитывая внешние интересы. Что же касается России, то здесь очень велика вероятность распада, когда здоровые части будут стремиться отмежеваться от больных. И в этом плане совершенно не ясно, что в России можно считать «здоровыми частями»? На мой взгляд, и падение путинского режима, и сам распад государства не являются окончательным выздоровлением. Россия слишком большая и неоднородная, чтобы все закончилось «взятием Кремля», как это в свое время закончилось взятием Берлина. И тут возникает очень важный вопрос: когда для России закончится период болезни и она начнет выздоравливать?

 - Не могу не согласиться с Вами. Это тяжелый процесс, и, к сожалению, плохо прогнозируемый. Экономические проблемы, неэффективность российской экономики, которую Путин и его команда сделали очевидной, делают российское государство нефункциональным. Оно фактически не в состоянии выжить. Как не мог выжить Советский Союз в 91-м году. Части, на которые может распасться Россия, уже сейчас более -менее ясны. Это Юг, причем Юг, ориентированный на ценности националистические, что, к сожалению, хорошо заметно среди элит этих регионов. Краснодар – вотчина радикальных националистов. Это северные регионы, традиционно тяготеющие к Западу, ориентированные на Запад. Это центр, это Урал, это Дальний Восток. Это и национальные республики, которые при первой же возможности – не только Татарстан, но и многие другие,- захотят независимости и сделают для этого необходимые шаги. Основная причина этого распада, возможного распада, - это неспособность функционирования централизованной структуры власти, созданной Путиным в условиях надвигающегося кризиса. Той вертикали власти, которая, фактически, не позволяет отдельным регионам выживать самостоятельно.

Распад очень вероятен. И, насколько я знаю, уже является предметом обсуждения среди местных элит. Когда неэффективность общегосударственной экономики становится очевидной, регионы начинают функционировать с единственной целью –поддержать Центр, Москву. Распад государства будет основан на посеянных Путиным-же зернах коррупции. Какой смысл начальнику дальневосточной таможни, или какому-нибудь губернатору, легально перечислять в Москву, когда ему придется выбирать: лояльность Москве или просто физическое выживание его региона и его самого? В этих условиях естественной будет автономизация регионов. Чем дольше будет существовать Путин, чем больше он будет удерживать власть, тем скорее он доведет до катастрофического состояния экономику отдельных регионов. В этом случаи отделение будет происходить очень быстро, в течение недели.

Что касается российских граждан, то осознание этой реальности постепенно происходит. Это хорошо видно по интернету, это видно на улицах и в магазинах. Я уже писал, что сегодня самое читаемое средство массовой информации – это ценники. Оно же - самое убедительное. Происходит выздоровление, может быть не так быстро, но оно происходит. Познание через желудок, как и предсказывалось - самое эффективное.

- Сегодня Борис Немцов написал статью, в которой прокомментировал послание Путина Федеральному Собранию и которую закончил словами: «Господи, спаси Россию». На Ваш взгляд, есть ли что-то, что может спасти Россию?

- А зачем спасать Россию? Зачем было спасать Советский Союз? Я помню, Галина Васильевна Старовойтова очень громко говорила тогда, что в России один-единственный политик выступает за распад Советского Союза. Это Валерия Ильинична Новодворская. Зачем спасать Россию, если это – тюрьма народов? Если эта форма существования постоянно приводит к авторитарной империи? Если эта страна, как страна, опасна для собственных граждан? Для того чтобы спасти россиян, Россия должна распасться. Распасться для того, чтобы не представлять опасности в первую очередь для собственных граждан, которые будут жить в маленьких, свободных, подчиненных им государствах, управляемых ими. Это единственное условие, гарантирующее, что рецидив, подобный Путину, подобный Коммунистической партии, никогда не повторится.

Лариса Волошина, редактор Еспресо ТВ