«Боинг-не-наш»: Каким будет ответ Кремля на международную изоляцию?

Посмотрел воскресные итоговые информационные и разговорные шоу на федеральных каналах. Посмотрел все обращения и монологи Путина за последние три дня — с момента гибели Боинга-777, включая сегодняшний ночной. Посмотрел брифинг в МО РФ. Посмотрел выступление Чуркина на Совбезе ООН.

Потом узнал о вынырнувших из информационного полумрака Диброве — Галустяне — Сюткине: они осуждают «кровавых проамериканских бандеровских хунто-карателей», которые то ли по приказу из Вашингтона, то ли по собственному раздолбайству сбили Боинг-777. За трагедией стоят заокеанские заказчики Майдана (ну а кто же еще!) — те, которые хотят поссорить Россию и Украину (а до того ведь обе страны жили в любви и дружбе!).

После этого сразу стало ясно, что нас всех ждет дальше.

Итак,

1. У российской власти есть понимание, что мировое общественное мнение считает виновными в гибели Боинга-777 донецких «ополченцев» / бандитов, а, стало быть, и Кремль тоже — как «пособника ДНР».

2. Также российская власть понимает, что ее возможность влиять на международное информационное пространство по вопросу о версиях гибели самолета минимальна. Это раньше, всего лишь на прошлой неделе, можно было рассказывать немецкому, итальянскому, французскому зрителю и иногда читателю о том, что на Донбассе «восставший против хунты народ» воюет с возрождающимся неонацизмом / неофашизмом, спонсируемым из США, что не всё так однозначно и прямолинейно, как сообщают CNN или BBC и что надо почаще смотреть «Russia Today». Теперь же ситуация на порядок сложнее. И союзников на Западе у российской позиции по Боингу или вообще нет, или почти нет. И вовсе не потому, что боятся «вставшую с колен» Россию.

3. Последние дни режим борется не за международную аудиторию, а уже сугубо за внутрироссийскую. Поэтому российским зрителям предлагается не столько рациональная картина произошедшего — с системой доказательств и допущений, сколько предлагается поверить в чистоту помыслов донецких «ополченцев», в отсутствие у них ЗРК Бук, в отвратительность и низость «бандеровских фашистов», в полный непрофессионализм украинских военных (отсюда примерно треть экранного обсуждения Боинга посвящена трагедии самолета, сбитого над Черным морем в октябре 2001 года, а также охоте «бандеровцев» за российским «бортом № 1»).

4. По этой же причине срочно мобилизован ряд аполитичных публичных авторитетов, в т.ч. второго и третьего эшелона. Однако теперь вынуждены работать в жанре «Не могу молчать!». Их меседжи одновременно просты, убоги, несамостоятельны и прекрасны: Боинг сбили киевские «каратели», Украина пляшет под дудку США, НАТО и Госдепа, всему, что происходит в Украине, виной Майдан: вот если бы в феврале американские наемники не свергли Януковича… И т.д., и т.п.

5. Количество «внезапно проснувшихся», «внезапно всплывших», «внезапно прозревших» деятелей культуры в ближайшие дни рискует стать весьма внушительным. Вряд ли переплюнет рекорд подписантов письма «крепостных актеров» в поддержку позиции Президента по Крыму. Но, похоже, общий шаблон для «звездных» заявлений уже придумали («Я, бывшая звезда советской / российской эстрады / кино / цирка сурово осуждаю подлую бандеровскую хунту, которая сбила малазийский Боинг и перекладывает ответственность на храбрых донецких ополченцев — защитников «Русского Мира», у которых не было и не могло быть никаких Буков»). Ожидаем также и формат коллективного письма деятелей культуры — в поддержку позиции власти по Боингу, а то отслеживать слова каждого «звездуна» по его репликам в Твиттере — накладно и неэффективно.

6. Российский политический режим ощущает себя загнанным в угол. Поэтому его реакция будет жесткой и агрессивной, к чему внутри России, похоже, еще никто не готов. В российско-американских непубличных контактах на высшем уровне эта агрессия может проявиться в виде риторики ядерной войны: «ядерный паритет», «ответный удар возмездия», «сдохнем все», «Периметр», «Dead hand» и т.д.

7. Внутри России — жесткая поляризация общества и сепарация «национал-предателей». Всем «нейтральным» и «неопределившимся» — в отличие от Крымского сюжета — прикажут срочно определиться и выбирать: ты с нами, т.е. поддерживаешь, что Боинг сбили украинские «хунто-каратели», то ли ты — враг, национал-предатель, русофоб, американский агент влияния, 5-я либо 6-я колонна? И в складывающейся ситуации долго возиться со вторыми не будут — пока, видимо, речь пойдет лишь об информационной зачистке.

8. Требованием консолидированного Запада к Кремлю может стать вопрос о закрытии проекта «Новороссия» и о прекращении военной, финансовой, информационной и политической поддержки «ДНР» и «ЛНР». Тема Крыма, похоже, будет отложена, сценарий «Крым в обмен на Новороссию» Западом рассматриваться не будет.

Как бы то ни было, для существующего политического режима история с Боингом-777 — это жесточайший вызов, на который нет симметричных ответов. В условиях отсутствиях механизмов коллегиального принятия судьбоносных стратегических решений, в условиях отсутствия политического процесса как конкуренции ценностей и политических акторов, в условиях окончательного перехода на рельсы мобилизационного развития (или «мобилизационной деградации»?) риск принятия роковых, эмоционально или идеологически мотивированных решений, предельно высок.

Продолжаю надеяться, что ассиметричный ответ в виде оказания «братской военной помощи» «правительству» «Донецкой Народной республики» (или «Новороссии») будет в очередной раз признан неперспективным и рискованным. Ну не начинать же, в конце концов, ядерную войну из-за человека, мнящего себя деникинским штабс-капитаном, из-за «православного воина» с погонялом «Бес» и из-за военного репортера газеты «Послезавтра»!?