«Он дергал смерть за усы" (Памяти Бориса Немцова)

Вряд ли я скажу что-то принципиально новое в отношении убийства Бориса Немцова. Но не высказаться не могу. В случившемся страшно то, что оно, вызывая привычную ненависть к российскому режиму, не вызывает удивления. Это политическое убийство настолько вписывается в логику и тенденции этого режима, в траекторию преступлений Путина, что удивительно как раз то, почему это не произошло раньше.

По иронии судьбы это убийство по времени совпало с (само)убийством Чечетова, и сам этот факт показательно продемонстрировал различие между жалким финалом политического шута и достойным уходом человека, бросившего вызов системе, которая этим убийством продемонстрировала лишь  свое тупость и бессилие. Совершенно очевидно, что Борис Немцов уже вошел в историю и что его палачи так же в нее вошли, только с обратным знаком. Они останутся там, как остались сталины, ежовы и берии. Путину уже никогда не отмыться после того, что он сделал. Ему вечно гореть в аду именно с этим компанией, и будущие поколения будут проклинать это существо, погрузившее страну во мрак террора и крови.

В общем-то я высказал очевидные вещи и не буду останавливаться на «гневном осуждении» этих очевидностей. Сейчас хочу поговорить о другом. О том, с чем у меня лично связывается образ Бориса Немцова и примером чего может служить эта личность и ее смерть. Так вот, для меня Немцов был внутреннее свободным человеком, свойство практически раритетное в российских реалиях и ситуации превращения большинства людей в стадо, в носорогов из драмы Э. Ионеско. Все остальное – это следствие, которое вытекает из этого метафизического выбора свободной личности -- быть оппозиционером, не бояться и быть готовым подставить себя под удар и риск смерти. Повторяю, это все лишь проявления свободного человека, существа поступка, а не колективного морока.

В этом контексте мне вспомился старый фильм об Одиссее, не бог весть какого качества, но один момент там стоит внимания. Когда Цирцея с помощью волшебного зелья превращает спутников Одиссея в свиней, сам Одиссей (который тоже выпил этот напиток) чудовищным усилием воли противостоит подобному превращению. И когда волшебница кричит ему: «Пошел в стадо!»,  он твердо отвечает «Я – человек»! В современной России (да и в Украине, к сожалению, тоже) так ответить – удел немногих. Там вопрос конфликта таких людей с системой из чисто политического противостояния превращается в противостояние на уровне метафизики.   

Ситуации такого противостояния Мераб Мамардашвили (кстати, также обладающий абсолютным слухом в отношении регистров внутренней свободы и вообще мыслящий себе философию как «опыт свободы») называл «ситуациями избыточного морального выбора»: «Решение остаться просто человеком может стоить жизни, а сохранение этой жизни возможно лишь ценой утраты измерения человеческого». Так вот, Немцов выбрал путь свободы – свободы говорить то, что думаешь, не впадая в противоречие ни с очевидностью, ни со своей совестью. Свободы как «называния вещей своими именами», о чем писала другая мученица свободы в России – Анна Политковская.

Примеры Немцова, Политковской, Старовойтовой четко показывают, что за право остаться свободным человеком в России убивают. И, повторяю, здесь вопрос не только в политической оппозиции, а он лежит гораздо глубже -- в сфере экзистенциального выбора. К примеру, за что убили отца Александра Меня, который не был оппозиционером в прямом смысле слова? Ответ простой: он был мыслящим человеком и позволял себе мыслить в рамках такой обскурантистской и репрессивной структуры как российская православная церковь. Он позволил себе выйти за рамки кэгэбистской церковной организации и их доктрин и своим опытом сознания демонстрировать возрождение аутентичного християнства. Этого оказалось достаточно для его ликвидации.

Важнейшим атрибутом этой внутренней свободы явлется юмор и то, что упомянутый Мераб называл «трагическим весельем», кураж игры с опасностью, «упоение в бою у бездны стращной на краю». И струя такого весельця буквально играла во всем облике Бориса Ефимовича. Ведь он прекрасно понимал, что в своих проявлениях он играет с огнем, ходит по лезвию ножа. Будучи прекрасно осведомленным о том, как путинская карательная машина расправляется с неугодыми, он продолжал действовать согласно принципу «На том стою и не могу иначе». Действовать даже тогда, когда недавно (а точнее, 10 февраля) предсказал свое убийство. По-видимому, он получал изрядну дозу адреналина, дергая тигра за усы. Дергая за усы саму смерть. Без такого азарта он, по всей вероятности уже не мог жить. Например, он не мог просто сдержанно осудить аннексию Крыма, но предпочел вариант экстрима, сказав «Путин е…нутый»!

Я представляю, какой кайф, он испытывал в этот момент, нарушая привычные нормы политеса и бросая вызов не только Самому, но и целой армии путинососов!  Этот освобождающий катарсис связан не только с ниспровержением норм, но и с освобождением от некоего базового Страха. И это освобождение, реализация заповеди «Не бойся»!, также неразрывно связано с опытом свободы.

Политики такого типа становятся очень редкими в наше время. Такой была Ваалерия Нододворская, которая после прохождения советских психушек научилась не бояться ничего. Так вела себя Юлия Тимошенко, которая во время заказного судилища над ней буквально издевалась над всей судебной машиной и становящейся репресивной системой Януковича. Это был тоже опыт «трагического веселья». Так ведет себя Надежда Савченко, которая бросает вызов путинским мордам и вместо принятия на себя роли обвиняемой бросает суду фразу «прекращайте этот цирк». Это тоже опыт свободы и трагического весельця. И не зря Немцов буквально перед самой смертью заявил о том, что жизнь Надежды Савченко дороже жизни Владимира Путина!

 Их судьбы оказались переплетенными, связанными бунтом человеческого достоинства против репрессивного беспредела и оголтелой ненавистью человека, для которого убить это достоинство означает вопрос своего собственного существования. Одного из них он убил быстро. Вторую добивает медленно. И надежды, что он отступится, уже практически не остается…   

  Возвращаясь к теме стандартов поведения политика в современном мире, я хочу еще раз почеркнуть такое качество Немцова, как моцартовскую легкость! «Невыносимая легкость Бытия» веяла от всего его облика на фоне маскообразного «угрюмства», пошлой серьезности политиков-манекенов, производящие мертвые блоки из слов. И такой танатосный, некрофильский типаж стал доминирующим практически во всех странах и режимах, будь-то Россия, Украина или Европа. А Немцов был живым среди мертвецов. Человек с живими, смеющимися глазами, с лицом, по сравнению с которым лицо его убийцы напоминает скорее воскообразную посмертную маску.

И таким он и останется для всех нас. Для меня так точно. Он будет жить и дальше в нашей памяти и вдохновлять на борьбу с режимом (как бы ни пафосно это звучало). С его изображением на знамени когда-нибудь свергнут правящего карлика, который уйдет в заслуженное историческое небытие. Мне хочется верить в то, что это когда-нибуль настанет.

ХХХ

  Последние несколько замечаний:

1)Убийством Немцова Путин, что называется, «пошел по беспределу». Собственно он это сделал и раньше, но не столь публично и навлевательски по отношению к мировому общественному мнению. Но тепер он показал, что никакими «осуждениями» или любыми другими символическими мерами воздействовать на него невозможно. И это очень плохая новость для всех и для Украины в первую очередь.

2) Как я уже говорил, Надежду Савченко он не отпустит и этим он будет лишь подтверждать тот мэсседж, который он послал всему цивилизованному миру, убив Немцова.

3) Скорее всего, он попытается реализовать самый худший сценарий в Украине. У него уже нет никаких сдерживающих центров – моральных и материальных. Зесь он пойдет ва-банк.

4) Запад должен осознать, что единственным способом остановиться этого окончательно свихнувшегося субъекта можно только с помощью силы.   

5) Но пока он осознает, что режим Путина нужно в полном смысле слова удушить, пока он будет по инерции «жевать сопли», Путин успеет натворить столько страшных вещей, что трудно представить себе, как их предстоит расхлебывать.