Чому бразильці зненавиділи футбол

Раньше это был новый южный гигант, перспективнейшая экономика, противовес США в Западном полушарии, объединившись с которым в BRICS мы будем вместе выдавливать доллар из международного обращения. Но теперь это все в прошлом. Последний год Бразилия – это дикая страна третьего мира, где коррумпированная элита строит футбольные стадионы прямо на костях недоученного и недолеченного населения, но стадионы тут же рассыпаются, потому что все подчистую разворовано, неэффективно и вообще не нужно никому.

Внутренний бойкот 

Эта картинка, конечно, немного грубая и стереотипная, но никто не согласен с ней так, как сами бразильцы. Все последние месяцы перед началом у них чемпионата мира по футболу они изо всех сил убеждают самих себя и всех окружающих, что и раньше-то жили в аду, где ни школ, ни больниц, ни автобусов, а уж с этим проклятым мундиалем страна вообще оказалась на грани краха, потому что все бюджетные деньги пришлось бросить на строительство никому не нужных стадионов на островках посреди Амазонки. 

Чемпионат мира по футболу для Латинской Америки – событие не такое уж и невиданное. Его проводили в Чили, в Аргентине, в Уругвае, в Мексике и даже в самой Бразилии, правда, аж в 1950 году. Но нигде раньше он не вызывал такого сильного общественного возмущения, как сейчас в Бразилии. По опросам, целый 61% бразильцев считает, что проведение у них мундиаля негативно скажется на развитии страны. В крупнейших городах люди, как на работу, ходят на многотысячные митинги протеста против чемпионата. Известные бразильские футболисты отказываются сниматься в промороликах чемпионата. Звезды, политики и прочие общественные деятели боятся слово доброе сказать о приближающихся соревнованиях. И даже сам Пауло Коэльо заявил, что ноги его не будет ни на одном из матчей, хотя билеты у него есть. 

Как такое могло случиться? Да еще и в Бразилии – самой футбольной стране мира. Где те люди, которые семь лет назад заполнили улицы праздничными процессиями, когда узнали, что право провести Мундиаль-2014 выиграла Бразилия? Куда подевались те 79% бразильцев, которые в опросах поддерживали проведение чемпионата, когда им его только присудили в 2007 году? Они исчезли. Теперь сказать что-то хорошее о чемпионате – это в Бразилии дурной тон, ни один приличный человек себе такого не позволит. Мундиаль положено ненавидеть. Ненавидеть настолько сильно, что, например, в Рио-де-Жанейро 22% горожан признаются, что желают сборной Бразилии проиграть.  

Заветные 18 долларов

Искать рациональные причины для такой сильнейшей ненависти – дело безнадежное. Ну да, бразильские власти не успели закончить все инфраструктурные проекты, которые обещали сдать к началу чемпионата. Да, бразильский мундиаль будет самым дорогим в истории. Да, за время подготовки первоначальная смета успела вырасти почти в четыре раза. Но с предыдущими чемпионатами разве было по-другому?

Даже в Берлине новый центральный вокзал открыли всего за несколько дней до начала Мундиаля-2006. А новый столичный аэропорт, открыть который обещали на следующий год, так до сих пор и не достроили. Почти каждый следующий чемпионат мира оказывается самым дорогим в истории – особенно в развивающихся странах, где власти стараются под такое событие подверстать как можно больше в любом случае необходимых инфраструктурных проектов. 

И конечно, везде были разговоры, что эти футбольные стадионы потом, после игр, будут никому не нужны. В Бразилии таких разговоров сейчас особенно много, хотя невозможно представить, в какой стране мира тогда вообще можно строить футбольные стадионы, если даже в Бразилии они, оказывается, никому не нужны. Особенно все возмущаются стадионом за $270 млн в Манаусе – мол, кому он там нужен, посреди Амазонки, в двух с половиной тысячах километров от Рио-де-Жанейро. Как будто в городе с населением почти два миллиона человек совершенно некому любить футбол. 

Конечно, сумма $3,6 млрд, потраченная на строительство и капитальный ремонт двенадцати стадионов, может поразить воображение многих бразильцев, где средняя зарплата только недавно перевалила за $800 в месяц. Но в масштабах Бразилии это сумма совершенно ничтожная. Бразильцы обвздыхались на тему, сколько бедных детишек можно было выучить и вылечить за эти миллиарды, но в реальности мундиальные $3,6 млрд не составляют даже 1% от тех денег, которые бразильский бюджет потратил за последние четыре года на образование и здравоохранение. Если размазать их на двести миллионов населения страны, то выйдет по $18 на человека. И эти $18 надо еще распределить на семь лет подготовки: по $2,5 в год получается – вот бы шиковали без чемпионата.  

Пеле против Коэльо

Всего пару лет назад бразильцы прекрасно понимали все эти расчеты и не имели ничего против проведения чемпионата. А потом почему-то перестали понимать. Что с ними случилось? Ничего необычного, просто кризис. Нулевые были самым успешным десятилетием в истории Бразилии. За два срока президентства Лулы (2003–2011) над чертой бедности поднялось 30 миллионов бразильцев, государственные расходы на образование и здравоохранение выросли в пять-шесть раз, количество студентов – в три раза, количество врачей на тысячу жителей – в полтора, детская смертность уменьшилась вдвое, а по продолжительности жизни Бразилия догнала Восточную Европу. 

Сейчас модернизация социальной сферы Бразилии не остановилась, а просто замедлилась. Невозможно сохранять те же темпы, когда в 2010 году бразильский ВВП вырос на 7,5%, а в последние два года растет всего на 1–2%. Но бразильцы уже разбаловались, привыкли, что жизнь хорошеет с каждым днем, и не желают ничего знать о циклах в мировой экономике. Им нужно было найти какую-то причину, на которую можно было бы списать все беды. Такую, чтобы была простая и понятная, чтобы ею легко было возмущаться.

Под руку попал мундиаль. Произошло это совсем недавно и почти случайно. На первых акциях протеста в июне прошлого года чемпионат не упоминался – поводом для выплеска недовольства стало то, что билеты на общественный транспорт в Сан-Паулу подорожали на 20 сентаво (3 рубля). Получалось, что протестующие даже некоторым образом поддерживают программу подготовки к чемпионату, поэтому их возмущало плохое состояние транспортной системы. Но логика никогда не была сильным местом массовых протестов: начиналось все с недовольства инфраструктурой, но вскоре произошел смысловой скачок, и оказалось, что, наоборот, надо не транжирить деньги на дорогущие инфраструктурные проекты для мундиаля, а отдать все на святое – на образование и здравоохранение.  

Возражать на слезливые аргументы про недоученных и недолеченных детишек очень сложно, тут не поможет никакой авторитет. Даже когда легендарный Пеле выступил в защиту чемпионата, против него вышли митинги вот с такими транспарантами. Естественно, гораздо проще не рисковать репутацией и согласиться с массами, что да, школы и больницы важнее стадионов. А когда о своем согласии с требованиями протестующих заявляет все больше и больше публичных людей, то возражать им становится совсем неприлично. 

Ну что можно возразить такому замечательному гуманисту, как Пауло Коэльо, который в знак солидарности с бразильскими бедняками не пойдет ни на один матч, хотя у него есть билеты? Разве что спросить у мудрого писателя, на какие еще сферы жизни распространяется его болезненная совестливость – помимо футбола? Например, как у него с питанием? Лезет кусок в горло или внутривенно вводить приходится, потому что не может он объедаться, зная, что в это время в фавелах голодают? И еще: зачем он тогда билеты брал? Зачем спонсировал этот праздник неравенства? Неужели он тогда не знал, что в его родной Бразилии творится, и только сейчас глаза открылись?

Или вот в том же самом амазонском городе Манаус, где к чемпионату построили ненужный стадион, несколько дней назад открылся оперный фестиваль. Как так можно: многим жителям Амазонии до ближайшей больницы три дня пути, а тут транжирят деньги на какую-то оперу? И оперный театр в этой глуши откуда? Надо срочно перепрофилировать его в школу для малоимущих. Не важно, что десятки стран мира уже проверяли на себе, куда ведут такие рассуждения. Не важно, что в результате всем будет только хуже. Рассказы про слезинку ребенка по-прежнему неуязвимы для здравого смысла.