"Бродячий собака". І. Фаустовський шинок

Что сделаем мы с вами? 

Как пел Владимир Высоцкий, рассказчик в блистательной радиопьесе "Алиса в Стране Чудес" (1976), поставленной силами артистов МХАТ:

- Приподнимем занавес за краешек - / Такая старая, тяжелая кулиса: / Вот какое время было раньше, / Такое ровное - взгляни, Алиса!

Кто не прогуливал уроки литературы, тот знает: "Бродячая собака" - она же: "Художественное общество Интимного театра" была самым известным литературно-артистическим кабаре Санкт-Петербурга. 

Шумная тусовка Серебряного века открылась в ночь на 31 декабря 1911 г. (13 января 1912 г.) на углу Михайловской площади, 5 и Итальянской улицы, 4. В тот приснопамятный день входной билет в заветный подвальчик старинного особняка столичного букиниста и коллекционера П.Я.Дашкова (дом архитектора П.П.Жако) обозначался ценой от трех рублей серебром. Предела сумма не знала.

Естественно, что история "Бродячей собаки" началась с помещения, которое захотелось бы превратить в душевную обитель артистов. Выпускник режиссёрского класса МХТ под руководством В.И.Немировича-Данченко, молодой театральный деятель Николай Петров (1890-1964), уже служивший помощником режиссера в Александринском театре, так описал начальный этап: 
- Мы были уверены, что помещаться клуб должен обязательно в подвале. Только наш метр (Борис Пронин – А.Р.) поначалу был – против. Он утверждал, что не в землю должны мы зарываться, а стремиться ввысь, к звездам, а значит, нужно искать мансарду или чердак.

Победил здравый смысл и житейская логика: с крыши легче свалиться, из подвала проще выползать. В стельку пьяным.

***

Познакомимся с ключевой фигурой. Заведение обустроил 36-летний антрепренер, режиссер и актер Борис Константинович Пронин (1875-1946). Родом из Чернигова этот "доктор эстетики", активный театральный деятель, участник ряда шумных проектов В.Э.Мейерхольда последовательно создавал два литературных кабаре в Северной Пальмире: "Бродячую собаку" и "Привал комедиантов" ("Звездочет"). Этим, в общем, он и вошел в историю. Последнее пристанище "бродячего собачьего искусства" просуществовало в городе на Неве, в подвале легендарного "Дома Адамини", расположенного на углу Марсова поля и набережной Мойки, с 18 апреля 1916 г. до апреля 1919 гг.

Но "Собака" оказалась уникальной. Игривая эстетика здесь, в первом Фаустовском кабачке, обустраиваемом в Российской Империи, сквозила во всем. Как говаривал герой арлекинады "Веселая смерть" в постановке Николая Евреинова (1879-1953):

- Когда я думаю о себе, о своей жизни, мне представляется оторванное облако. И - его одинокий путь… Вы проповедуете сверхчеловека? Я - сверхшута.

Странная вывеска над подвальчиком в доме Жако восходила к пародийно-романтичному образу одинокого художника, брату и родственнику - бездомной собаке. Ни в какую сердобольность учредители не играли! 

Ими двигал мощный для начала ХХ столетия художественный лейтмотив: синтез искусств. Предполагалось, в одном месте (современное искусство) и в одно время (сцена) объединить поэзию, музыку, живопись и театр.

Как? Да через общение художников разных направлений, которые в творческом экстазе живо сольются в новое целое. 

Почему в 1911 г. они, в "Собаке", обошлись без… манифеста, до сих пор удивляюсь: тут же писать-не-переписать!

Век модерна рождал дух нового Времени, а для Духа требовалось новое Слово.

Именно по этой причине в "Художественном обществе Интимного театра" не наблюдалось диктатуры одной, пусть и гениальной, творческой личности. 

Учредителями "Бродячей собаки", по документам, значились: писатель и граф Алексей Толстой, художники - Мстислав Добужинский, Николай Сапунов, Сергей Судейкин, театральный режиссер и драматург Николай Евреинов, архитектор Иван Фомин и, конечно же, главный движитель, антрепренер - Борис Пронин. Достопочтенным председателем оказался присяжный поверенный округа Петроградской судебной палаты, князь Георгий Сидамон-Эристов, а казначеем - архитектор Александр Бернардацци.

В сочиненном Алексеем Толстым Уставе "Бродячей собаки" первый и главный пункт декларировал полное бескорыстие "собачьей" жизни: 

- Никому ни за что не выплачивается никакого гонорара. Все работают бесплатно!

***

Готовясь к празднику жизни, помещений пересмотрели море, благо - рядом Балтика. 

И вдруг мечтательного антрепренера Бориса Пронина молнией сразило: лучшего предложения, нежели подвал в моем доме, быть не может! После смерти П.Я.Дашкова коллекцию бесценных вин вывезли из того погреба, и заброшенный подвал пустовал.

Итак, 13 ноября 1911 г. энтузиасты вошли и осмотрели на Михайловской площади, 5, сухое цокольное помещение - добротной архитектуры. Такие еще случались в старых городах. Сводчатый подвал делился на четыре комнаты и был идеально выкрашен в белый цвет. Площадка небольшая, но могла запросто вместить 200 человек. 

Как вспоминал художник Сергей Судейкин, после смотрин они с антрепренером Борисом Прониным вышли на Невский проспект:
- По дороге к Гостиному двору нам попался бродяга, продававший лохматого, бесцветного щенка. 

- Какая прелесть, - восхитился метр Пронин. - Бродячий щенок, нет, будущая "бродячая собака". Купи его, это название для нашего подвала. 

За два серебряных рубля я купил "бродячую собаку". 
Название нашлось само собой и даже юридически закрепилось за нами.

Кстати, это одна из версий; но, что правда, то правда – мем "бродячая собака" разгуливал по искусству Серебряного века. Деятельному антрепренеру, в свою очередь, удалось сторговаться со знакомым домовладельцем о сравнительно невысокой цене аренды. Он оказался на седьмом небе. Словно выиграл двести тысяч. Это притом, что "Бродячая собака" стала единственным в России кабаре, с которым, ни учредители, ни действительные члены никогда не связывали никаких коммерческих расчетов.

Так в России появился Фаустовский кабачок, как полагается, с камином.

***

Надо признаться, что легкомысленные поиски синкретизма в искусстве не были наваждением исключительно Питерской стороны. Среди первых попыток создать заведение нового типа, где неофиты от неокультуры пытались заниматься синкретизмом в искусства, назову-ка я парижский клуб Эмиля Гудо (Émile Goudeau; 1849-1906), чудного сына архитектора и птичницы. 

Днем прилежный чиновник министерства финансов Франции под вечер он превращался в сущего представителя богемы с Монмартра. Сей персонаж вам может быть известен больше, как композитор, сочинявший музыку под псевдонимом Леон Монтансей (Leon Montancey), чей кузен, Леон Блуа (Léon Bloy), был известным католическим писателем.

Вот и заимела клубная культура Западной Европы своего доктора Джекила и мистера Хайда - в одной бутылке абсента.

Итак, кто бы то ни был из их двоих, но именно мсье Эмиль Гудо, как неистовый поэт ночи и заклинатель вдохновения, взялся за дело. Чтобы отладить коммуникативные функции в среде безалаберной богемы, он подобрал подходящий кабачок - "La Rive Gauche" ("Левый берег"). 

11 октября 1878 г. там состоялось первое заседание клуба французских поэтов, писателей, художников, художников. Успех у декадентского "Общества гидропатов", как они себя стали величать, был невероятным. Особым вниманием публики пользовались хлесткие словесные поединки, в которых действительные клабберы блистали острословием, реакцией на фразу собеседника или игрой слов. Это притом, что "истинные гидропаты" заправлялись не водой, а огненным… абсентом.

Спустя три года очаг новой культуры переименовали в "Les Hirsutes" ("Лохмотья"), а количество постоянных членов достигло числа… 1500 человек! Раскол племени клубных " гидропатов" был неизбежен, и он случился осенью 1891 г. Заведение, естественно, закрылось, Молох Искусства требовал новых жертв.

Будь искренен. Природа дружит только с честностью.

Если вы помните: свято место пусто не бывает. И 18 ноября 1891 г. Родольф Сали (Rodolphe Salis) открыл собственное кабаре - "Chat Noir" ("Черный кот"), что быстро превратилось в эталон подобных заведений. Сюда, в основном, и перетащились бойкие на язык завсегдатаи "Левого берега", а кабаре стало, ни много ни мало, "самым знаменитым ночным заведением Парижа", а потом - и Европы.

Клубное дело гидропатов, а именно: "искусство пускать дым в глаза" (от фр. fumée, дым.) - продолжили уже эпохальные выставки "Отвязанных искусств" ("Arts Incohérents"; 1882-1886) французского писателя и издателя Жюля Леви (Jules Lévy; 1857-1935). Первый из его клубисто задымленных салонов состоялся в октябре 1882 г. 

Свежим мощным взглядом, превращавшим декаданс в модернизм, стал слоган: 

- Искусство непоследовательно. Думай не о крыше, а о дожде и снеге.

Все струилось своим чередом, и многие истинные гидропаты, включая поразительных художников Альфонса Алле (Alphonse Allais; 1854-1905) и Артюра Сапека (Arthur Sapeck; 1854-1891), на тех салонах показали фумистические открытия в живописи, музыке и театре, на четверть столетия предвосхитившие… минимализм, дадаизм и супрематизм.

Вскоре очаги ночной жизни местной богемы объявились и в других городах Западной Европы. Идею бурно подхватила Германия, а именно: Мюнхен и Берлин. Вот такой у нас выходит культурологический континентальный бэкграунд, дорогие.

***

Теперь давайте поинтересуемся, а что в Российской Империи творилось в прелюбопытной форме напрасно забытого вида времяпрепровождения - кабаре? 

Как пишет "Во втором дворе подвал…" (1981) исследователь Виталий Рыженков:

- До революции 1905 г. на первом плане стояли архаичные собрания, объединения по узким интересам того или иного аспекта жизни. "Мир искусства" или "Религиозно-философские собрания", выливавшиеся, в основном, в духовные искания русской интеллигенции. И они проводились только с разрешения обер-прокурора Святейшего Синода, действительного тайного советника К.П.Победоносцева (1827-1907).

Большим завоеванием революции оказался факт, что с осени 1905 г. жизнь интеллигенции Санкт-Петербурга освежили "среды" на "Башне", салонные посиделки на квартире поэта и мыслителя Вячеслава Иванова (1866-1949) по ул. Таврической, 25. Там встречалась интеллектуальная элита Северной Пальмиры - молодые поэты, артисты, художники, музыканты доступа туда, за редким исключением, не имели. Правда, именно на средах на Башне прошло становление завсегдатаев, тяжеловесов будущего кабаре "Бродячая собака": Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Михаил Кузмин, Мстислав Добужинский. К нашему счастью, именно у Вячеслава Ивановича Иванова они и перезнакомились.

Теперь понимаете, что отсутствие демократической площадки чувствовалась остро. 

Пару месяцев назад приглашенный знаменитой актрисой Верой Комиссаржевской в Петербург в качестве главного режиссера ее… собственного Драматического театра малоизвестный 33-летний Всеволод Мейерхольд (1874-1940) писал в письме к актрисе Валентине Веригиной в 1906 г.: 

- Одна из лучших грез та, которая промелькнула на рассвете у нас с Борисом Прониным в Херсоне, куда мы ездили за рублем. Надо бы создать Общину Безумцев! Только эта Община создает то, о чем мы грезим.

Что же касается первого русского кабаре, то оно открылось 18 октября 1908 г. в Москве, при МХТ, в доходном доме Перцова, на углу Соймоновского проезда, 1 и Пречистенской набережной. 

Называлось заведение по-ночному и динамично - "Летучая мышь"; потому как 29 февраля, когда актер Никита Балиев и меценат Николай Тарасов зашли в слабо освещенный подвал, первой их привечала… столичная летучая мышь. 

Учредителями закрытого клуба Московского Художественного театра, заведения недоступного для других, оказались главные актеры того храма Мельпомены: Ольга Книппер, Василий Качалов, Иван Москвин, Василий Лужский, Георгий Бурджалов, Владимир Грибунин. Их тесный круг театральных междусобойчиков едва разбавляли музыканты, художники, литераторы и люди, эффективно сочувствующие театру.

Конечно же, в "Летучую мышь" ломился обыватель! Купеческие билеты, которые здесь стыдливо именовали "контрамарками", продавали по пафосным ценам - от 10 до 25 рублей серебром. Как всегда в подобных случаях было в Златоглавой, отбоя от простофиль не было. По слухам, там сам Станиславский плясал с Москвиным канкан, Качалов появлялся в роли циркового борца, а величественная Книппер напевала пустую шансонетку, тогда, как Немирович-Данченко, никогда не державший в руках дирижерской палочки, руководил оркестром, под который, то ли в польке, то ли пламенной мазурке гарцевали в паре Алиса Коонен с Качаловым.

Символичный факт, как бы подтверждающий факт милой дружбы двух российских столиц. Кабаре "Летучая мышь", созданная при МХТ, выгнала, из московского помещения… "Интимный театр", в жизнедеятельности которого принимал участие… Борис Пронин, будущий антрепренер петербургской "Бродячей собаки".

***

Как предтеча театральной клубной культуры Северной столицы начала ХХ века, 36-летний антрепренер, режиссер и актер Борис Константинович Пронин понимал, что, в конечном счете, он желает получить. Конфетку! Чтобы все зашли и ахнули. К оформлению интерьера "Собаки" приложили волшебные руки ведущие художники Санкт-Петербурга того времени, сценографы и теоретики авангарда - Николай Сапунов и Николай Кульбин. Их творчески направлял театральных дел мастер Сергей Судейкин. В итоге - незабываемыми лихорадочно-красными и ядовито-зелеными фресками покрылись белые стены подвала на Михайловской площади, 5.

Открытие в ночь с 31 декабря 1911 н. на 1 января 1912 г. было обставлено с декаденским шиком. Предлагалось путешествие с приключениями! 

Счастливому обладателю билета ценою в три рубля серебром требовалось разбудить сонного дворника, пересечь два засыпанных снегом проходных двора, в третьем - повернуть налево, спуститься вниз десятью ступенями и толкнуть обитую клеенкой дверь. Тотчас же посетителя ошеломляли – живая музыка, сизая от дыма духота, буйство красок и рев электрического вентилятора, гудевшего, как аэроплан.

- Дамы и господа! Милости просим в "Общество Интимного театра"! 

- "Бродячая собака" дождалась вас!

Да, был у них один бич Божий: гардероб, заваленный шубами. 
Ошалевший бородатый вешальщик в косоворотке отказывается брать верхнюю одежду и махал руками: 

- Нету местов, господа.

У маленького зеркала вертелись дамы, загораживая проход. Посередине главного зала звал стол о 13 табуретках вокруг, по число учредителей кабаре! Над ним парила люстра в виде деревянного обода, подвешенного на четырех цепях и декорированного виноградной лозой. 

В люстре ослепляли 13 электрических лампочек, похожих на огарки свеч. 

Свеча-горела-горела, горела-горела, да-не-догорела.

По другим комнатам также были расставлены под простецкими скатертями деревянные некрашеные столики, обставленные соломенными (!) табуретами. Костер света и жара поддерживал простой кирпичный камин в зале.

В ночь grand opening жизнь не просто бурлила! 

Новый 1912-й год здесь встречали сливки артистического Санкт-Петербурга. 

Выход некоторых из них на крохотную эстрадку сопровождался ликованием. 

От цеха поэтов вещали Анна Ахматова, Николай Гумилев, Осин Мандельштам, Константин Бальмонт, Игорь Северянин, Михаил Кузмин, Саша Черный, Петр Потемкин, Георгий Иванов. 

От драматических театров поздравления подготовили Василий Далматов, Юрий Юрьев, Федор Курихин, Елизавета Тиме, Нина Ковалевская, Евгений Студенцов. 

Слух публики услаждали музыканты - Илья Сац, Вячеслав Каратыгин, Альфред Нурок, Михаил Гнесин, Анатолий Дроздов. 

Искусство балета привечали Тамара Карсавина, Михаил Фокин, Евгения Лопухова, Александр Орлов, Бобиш Романов.

От оперы представительствовали – бас Павел Журавленко, сопрано Елизавета Попова, баритон Михаил Каракаш и сопрано Наталья Ермоленко-Южина.

Хотя гуляли до шести утра, но программу все равно пришлось безбожно сократить. 

Не удалось даже показать прелестную одноактную пьесу Алексея Толстого, где по ходу действия аббат на сцене… должен был родить ежа.

***

В разное время на крохотной сцене кабаре "Бродячей собаки" со своими стихами к публике выходили Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Константин Бальмонт и даже Александр Блок. 

Здесь 19 декабря 1912 г. поэт и литературовед Сергей Городецкий (1884-1967) представил потрясающий доклад "Символизм и Акмеизм", а с 1 по 5 февраля 1914 г. читал лекции по футуризму итальянский поэт Маринетти (Filippo Tommaso Marinetti; 1876-1944). 

Подвал на Михайловской площади, 5 славился зажигательными выступлениями известной цыганской певицы и танцовщицы Беллы Казарозы (1892-1929), которую, как теперь говорят, продюсировал поэт Михаил Кузмин (1872-1936). 

Под музыку основоположника французской оперы Жан-Батиста Люли (Jean Baptiste Lully; 1632-1687) великая балерина Тамара Карсавина (1885-1978) представляла невероятную хореографическую программу.

Первый сезон "Бродячей собаки" завершился особым заседанием 30 апреля 1912 г. 

И уполномоченный спикер, режиссер Императорского Александрийского театра Н.В.Петров зачитал отчет о проделанной "Художественным обществом Интимного театра" работе. Отработанный за четыре месяца репертуар впечатлял: 

- За время существования кабаре наше общество устроило 13 сред и 13 суббот и еще 13 заседаний, в число которых вошли четыре среды, четыре субботы и пять экстренных заседаний.

Иными словами, 39 шоу-программы за календарных 120 дней. 

Представляете, темп и ритм богемной жизни? Модель сутки-трое!
Это притом, что в постоянных гостях "Бродячей собаки" блистала элита Серебряного века: литераторы Анна Ахматова, Николай Гумилев, Владимир Шилейко, Осип Мандельштам, Игорь Северянин, Владимир Маяковский, Николай Клюев, Михаил Кузмин, Георгий Иванов, Рюрик Ивнев, художники - Марк Шагал, Александр Бенуа, Натан Альтман, Юрий Анненков, Михаил Григорьев, Мстислав Добужинский, музыканты и композиторы - Сергей Прокофьев, Вячеслав Каратыгин, Илья Сац, Михаил Гнесин, Юрий Шапорин, актеры - Юрий Юрьев, Елизавета Тиме, балерина Тамара Карсавина; архитектор Владимир Щуко и даже Анатолий Луначарский.

***

Завсегдатаем потчевала карусель увлечений. В Обществе Интимного театра показывали театральные пьесы, давали музыкальные концерты. Но в "Бродячей собаке" устраивались и всевозможные творческие праздники, например, отмечали юбилеи. Здесь 13 января 1912 г. чествовали поэта Константина Бальмонта в связи с 25-летием поэтической деятельности, а 28 марта 1914 г. до шести утра солировала в балетном бенефисе танцовщица Тамара Карсавина.

Очевидец так описывал творческий вечер примы-балерины Мариинского театра:

- Звучала живая музыка, композитор Франсуа Куперен (Francois Couperin; 1653-1713). О, тот Великий Куперен! На старинных инструментах играло аккомпанирующее трио. Представлялись "Элементы природы" в постановке балетмейстера Бориса Романова (1891-1957). Сцену, среди зала, украшали настоящие деревянные амуры XVIII века. При канделябрах они стояли на дивном голубом ковре той же эпохи. Невиданная интимная прелесть! 50 балетоманов (по 50 рублей серебром - место) смотрели, затаив дыхание, как госпожа Карсавина выпускала живого ребенка - амура из клетки, свитой под спектакль из настоящих роз.

29-31 марта 1914 г. три вечера в "Собаке" публику развлекал избранный "королем французских поэтов", опоздавший на пару десятилетий символист Поль Фор (Paul Fort; 1872-1960). Этот последний представитель уходящей в глубину веков традиции парижской богемы читал бесконечные водянистые poemes.

Тут, на Михайловской площади, 5, серьезные разговоры велись! Как в своих мемуарах утверждает бывший полтавчанин, американский композитор украинского происхождения, в будущем - четырехкратный обладатель премии "Oscar" Дмитрий Тёмкин (1894-1979), тогда еще зарабатывавший на жизнь тапёром: 

- В наших жарких спорах, вспыхивающих в "Бродячей собаке", мы с приятелями обсуждали новые формы танца: приплясывания африканских племен или змеиные движения индийских храмовых танцовщиц. Именно здесь предлагалось создать кубистский балет, с танцующими параллелограммами.

В письме от 5 мая 1914 г. антрепренера и постановщика Бориса Пронина к композитору и аранжировщику Владимиру Полю (1875-1962), кстати, выпускнику физико-математического факультета Киевского университета и Киевской консерватории, - есть свидетельство, что именно в кабаре планировалось устроить… "Индусскую неделю" в России: 

- Непонятно мне, кто должен взять на себя все расходы? - Сергей Львович Толстой (сын графа Льва Толстого - А.Р.), "Собака" или Инайат Кхан (индийский музыкант и философ, суфий Хазрат Инайят Хан - А.Р.)? Умоляю уговорить на ряд лекций в "Собаке" с демонстрациями и танцами, которые можно показывать посередине кабаре, на красивом голубом ковре, на котором танцевала Тамара Карсавина. У нас можно и открыть "Индусскую неделю" в Санкт-Петербурге!

***

- Ничто так не способствует укрощению страстей и торжеству чистого разума, как атмосфера денег, - говорит в "Крестном отце" Марио Пьюзо. 

Поэтому мир завсегдатаев в "Бродячей собаке" делился по определению. 

Как вспоминал высокий одессит, элегантный поэт Бенедикт Лившиц (1887-1938), один из активных участников творческой группы кубофутуристов "Гилея":

- Для кабаре существовало две категории клиентов: "артисты" и "фармацевты", то есть, те, кто не принадлежал к миру богемы. Входной билет для второй группы продавался с наценкой, в несколько раз дороже.

Раз уж зашла речь о Лившице, это был знатный мастер эпатажа. По воспоминаниям Анны Андреевны Ахматовой: 

- Поэт Бенедикт Лифшиц мне лично постоянно жалуется на то, что именно Александр Блок, одним своим существованием, мешает ему писать стихи.

В Фаустовском кабачке Северной Пальмиры на один квадратный собиралось множество горячих молодых людей, способных даже позвать на дуэль. 

Признаться, эти "собачники" (действительные члены Общества Интимного театра) были чересчур вспыльчивы. Даже витальный тихоня и буйный будетлянин Велимир Хлебников (1985-1922), который в сезон 1913-1914 гг. стал настоящим завсегдатаем "Бродячей собаке", как-то раз не на шутку поскандалил с Осипом Мандельштамом. 

С кубофутуристами следовало, вообще, держать ухо востро. Их лидер, эпатажный литератор и теоретик Давид Бурлюк выступил с циклом лекций "Пушкин и Хлебников", назвав Александра Сергеевича… "мозолью русской литературы".

Так вот. После неосторожного замечания в "Собаке" горячего футуриста Хлебникова рассерженный акмеист Мандельштам вскочил и, возмутившись антисемитской позицией собеседника в отношении к делу Бейлиса, заявил: 

- Я, как еврей и русский поэт, считаю себя оскорбленным, и вас вызываю на дуэль…

К счастью, 20-летнему историку и пока еще никакому не литератору Виктору Шкловскому и художнику Павлу Филонову, секундантам сторон, в конце концов удалось примирить оппонентов. Потом они долго оставались друзьями. 

Мандельштам не был злопамятным человеком, хотя к нему и прилипло прозвище: Мраморная Муха. Позже, в голодной Москве начала 1920-х гг. О.Э.Мандельштам хлопотал о голодавшем Хлебникове, пытался помочь найти комнату.

***

Если помните, в стихотворении в прозе "Славные псы" из цикла "Парижский сплин", напечатанном в России как раз в 1909 г., великий француз Шарль Бодлер (Charles Baudelaire; 1821-1867) сравнил артистическую богему с беспризорными псами. Тощие, голодные, стаями шлялись они темными улицами и подворотнями, наводя страх на обывателя. Дикие и вольные они презирали одомашненных собратьев и их хозяев:

- Итак, прочь академическую музу! Я не знаю, что делать с этой старой жеманницей. Я зову музу домашнюю, музу-горожанку, полную живости, чтобы помочь мне воспеть славных псов, бедных псов, уличных псов, забрызганных грязью. Тех сов, которых все сторонятся, словно чумных или вшивых. Все, кроме бедняка, для которого они - родственные души, и поэта, который смотрит на них, как на собратьев.

Я презираю собак-щеголей, этих четвероногих фатов - датских догов, кинг-чарльзов, мопсов и болонок, столь самодовольных, что они постоянно бросаются под ноги или на колени гостям, уверенные в том, что они всем нравятся, непоседливые, как дети, глупые, как лоретки, порою наглые и сварливые, как лакеи! 

Особенное отвращение у меня вызывают эти змеи на четырех лапах, дрожащие и изнеженные, что зовутся левретками, у которых даже не найдется в длинных узких мордах достаточно чутья, чтобы распознать след друга, а в приплюснутых головах - достаточно ума, чтобы играть в домино!

Прочь в свою конуру, утомленные паразиты!

***

Какие они, завсегдатаи "Бродячей собаке", были сильные, когда оставались вместе, шляясь по темным улицами и прокуренным подвалам.

В каких дворняг они превратились, когда стали жить по принципу: 
- Каждый пес за себя, а только Бог за всех.

Раньше они умели бегать в одиночку по закоулкам огромных городов.

Раньше они умели остановить бродягу.

Как они разучились, умными глазами, уверенно говорить: 

- Возьми меня с собой. Ты об этом не пожалеешь. Из двух наших несчастий мы, может такое случиться, сложим какое-то подобие счастья.

Почему прошли те славные времена,. Когда перед входом в "Собаку" висел плакат: 

- Все между собой считаются знакомыми.

(Окончание следует)

эмблема "Бродячей собаки" работы художника Мстислава Добужинского, 1912;

пригласительный на вечер поэтов в подвальчике - А.Ахматова, С.Городецкий, Н.Гумилев, Г.Иванов, О.Мандельштам, М.Моравская, В.Пяст.