Хрустальный мост российско-украинской дружбы сожжен и восстановлению не подлежит

Отношения между Россией и Украиной — как двумя странами, двумя государствами, двумя нациями, двумя этносами, двумя культурными системами уже никогда не будут прежними — братско-интимными. (Впрочем, братьями два государства таки останутся — Авелем и Каином.)

Однако речь не только о государствах, но и о народах. В Украине популярна идея-фикс — мол, дорогие русские! Мы вас любим и будем любить вечно! Во всём виноваты Кремль, Путин, российский телефашизм и навязанный вам имперский вирус. И Крым вы прихватили не по своей воле — вас просто тупо обманула ваша пропаганда. И сейчас захватываете Донбасс — просто по непониманию. Но вы — наши братья. Однако всё намного печальнее: Кремль, Путин и даже российское телевидение — ровно такие, какими их готовы и желали бы видеть россияне. По крайней мере, те самые 85%, на которых ориентируется и Кремль, и Путин, и телевидение.

Единственная возможность восстановить отношения между Россией и Украиной, между россиянами и украинцами — это немедленное свержение Путина и всего того неофеодального политического режима — силами самого российского общества. И остановка военной агрессии. А после — покаяние. Но этого не будет никогда, это невозможно по определению. А потому и отношений прежних тоже никогда не будет. Да и были ли они в прошлом — большой вопрос.

Иногда кажется, что это украинцы придумали себе добрый братский славянский народ на севере. Мол, я тебя слепила из того что было, а потом что было, то и полюбила. Тогда как отношение россиян к украинцам всегда было снисходительным, старшебратовским, часто пренебрежительным — мол, песни у вас хорошие. И горилка с салом тоже.

Тем не менее, российское общество еще ожидает тяжкий «украинский» синдром — вроде того, что был в США по поводу войны во Вьетнаме. Или в СССР — по поводу афганской войны. Но это — в будущем, после разгрома, после краха страны. А разбитый танками, БТРами и белыми КАМАЗами 360-летний хрустальный мост российско-украинской дружбы — уже сожжен и догорает. И, кажется, уже никто о том не жалеет…