Конституционный старт: Неутешительные внутренние и внешние последствия

Сегодня Рада сделала важный процессуальный шаг в ходе конституционной реформы и направила проект изменений в Конституцию Украины № 2217а для процедурного рассмотрения в Конституционный Суд. Фактически, это «зеленый свет» для модернизации всей системы местного самоуправления и установления новой модели государственной вертикали.

Однако, сегодняшнее голосование по реформе Конституции таит в себе политические опасения. Во-первых, за данное решение проголосовало лишь 288 депутатов. И хотя этого хватает, чтобы запустить реформу на первому этапе, но совершенно не достаточно для финального голосования, требующего 300 и выше голосов. В свое время, самоуверенный Леонид Данилович Кучма погорел на этом, когда внесенный им проект конституционной реформы в апреле 2004 года был не без интриги провален. Тогда не хватило каких-то 6 голосов. Где будет брать недостающие голоса нынешний Президент пока неясно. Очевидно, что перед решающим голосованием аппетиты у некоалиционных партий значительно вырастут, и их придется удовлетворять. Например, закрытием прокурорских глаз на дела прошлого многих бывших регионалов. Поэтому те, кто думает, что Президент сейчас пойдет на замену максимально подконтрольного ему генерального прокурора, глубоко заблуждаются.

Во-вторых, в присутствии Президента, Премьер-министра, иностранных послов и представителей органов самоуправления был ярко опубличен тот факт, что коалиции фактически не существует. Не поддержали децентрализацию фракция «Радикальной партии», «Самопомощи» и некоторые внефракционные. А, между прочим, обязанность осуществить децентрализацию прямо предусматривается в разделе VII Коалиционного соглашения.

И если позиция радикалов более-менее выдержана нежеланием наносить себе репутационный удар посредством голосования за формализацию отдельного характера местного самоуправления в оккупированных районах Донбасса, то аргументация «Самопомощи» выглядела крайне ломанной и слабой. В своем выступлении перед депутатами Порошенко развил вдребезги все их обвинения в усилении президентской власти. Безусловно, с имиджевой точки зрения поведение «Самопомощи» верно и продуманно: занять протестную нишу, освоить роль умеренной патриотической полуоппозиции, но при этом пока не разбивать горшки с Порошенко и Яценюком. Перед местными выборами «Самопомощь» нуждается в кристально чистой «парламентской истории», не отягощенной последствиями от сотрудничества с Порошенко и Яценюком для своего рейтинга.

Есть в конституционной реформе еще одно «подводное» дно. 15 июля в Украину прибыла помощник государственного секретаря по делам Европы и Евразии Виктория Нуланд. На встрече с парламентариями вряд ли ее интересовали тонкости децентрализации. Нуланд приехала ознакомится с тем, как будет урегулирован вопрос о статусе оккупированных районов Донбасса.

Все бы ничего, если бы ее визит не совпал с одним, внешне техническим, но важным фактом, случившимся в этот же день. Вечером на сайте Рады резко появляется текст доработанного президентского проекта изменений в Конституции с одной лишь корректировкой. Норма о том, что «особенности осуществления местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганских областях определяются отдельным законом», была перенесена из переходных положений Закона «О внесении изменений в Конституцию» в переходные положения самой Конституции (раздел XV). Другими словами, норма об отдельном порядке самоуправления части районов Донбасса будет непосредственно фиксироваться в Конституции страны, а не в законе о внесении в нее изменений.

Зачем это нужно? Возможно, это делается для прямой имплементации пункта 11 Минских соглашений от 12 февраля, предусматривающих «проведение конституционной реформы в Украине со вступлением в силу к концу 2015 года новой конституции, предполагающей в качестве ключевого элемента децентрализацию (с учетом особенностей отдельных районов Донецкой и Луганской областей, согласованных с представителями этих районов) …». Если бы норма прямо не вошла бы в тело Конституции, то Кремль, вероятно, воспользовался бы шансом обвинить Украину в прямом нарушении договоренностей в Минске и мы бы увидели новую эскалацию конфликта.

Почему же разработчики и Президент сразу не подали проект изменений в Конституцию в таком виде? И насколько велика была роль Нуланд в перенесении этого несчастного предложения законопроекта? Безусловно в этой связи есть несколько предположений, и не самых лицеприятных в конечном счете для власти. В аккурат перед этими событиями появилось интервью Президента США Барака Обамы изданию «The New York Times». В нем он впервые за длительный период похолодания американо-российских отношений отметил конструктивную роль Путина в урегулировании иранского и сирийского кризиса. А уже 16 июля появилось сообщение о том, что состоялся телефонный разговор Обамы с Путиным, в котором он еще раз отметил важную роль президента России в достижении соглашения по ядерной программе Ирана, а также желание работать вместе для сокращения напряженности в Сирии. Об Украине ни слова. Но даже школьник может предположить, что разговор об украинском кризисе конечно же велся. Просто об этом могли не сообщить.

Свидетельствует ли благожелательный тон, временно установившийся в отношениях Обамы и Путина, об изменении позиции США в отношении интересов Украины? Вопрос сложный и ответ на него будет дан со временем. Для американской внешней политики иранский вопрос является более приоритетным, чем законсервированные события на востоке Украины. Возможно, подписание договора по Ирану, в котором Россия является стороной урегулирования, действительно стало точкой формального сближения США и РФ по части конфликтных моментов касательно Украины. В таком случае означает ли кулуарная договоренность Обамы и Путина, что военный эксперимент на Донбассе переходит в стадию сворачивания и появляется реальный шанс к широкой демилитаризации и восстановлению контроля над проблемными участками границы? Очень слабо в это вериться. Следующим на повестке дня всплывает вопрос о выборах в подконтрольных боевикам районах Донецкой и Луганских областях. 

Олег Постернак, специалист в сфере политических технологий, политический консультант, кандидат исторических наук