Падение Путина уже не остановить

- Здравствуйте, Константин Натанович. Я прочитала Вашу статью "Тик-так. Когда?". И у меня возникло странное ощущение. Весь прошлый год мы с Вами говорили о тенденциях, о том, к чему приведет политика Путина, о том, что может произойти… И вот сейчас, Вы ставите вопрос "Когда?". Действительно ли Владимир Путин уже решил свою судьбу и нам остается только ждать, когда произойдет падение?

- Сегодня уже очевидно, что остается очень мало возможностей для продления существования режима. Ресурсы заканчиваются. Это самое главное, о чем я писал в своей статье. Новое качество возникает тогда, когда этот огромный корабль - экономика Росси, отрывается от резервов. Резервы заканчиваются. Строго говоря, они уже закончились, потому что количество обязательств на год-полтора уже превышает количество накопленных резервов. Речь о пенсиях, зарплатах и других различных программах, в том числе, медицинским и социальным.

Это как бюджет семьи. Надо платить за квартиру, за лекарства, за медицину, и уже в какой-то момент становиться ясным, что эти регулярные платы превышают то, что накоплено, то что осталось. Есть небольшой приток средств, зарплата, какие-то еще источники дохода, но они не покроют будущих обязательств. Все это описано в книге Гайдара "Гибель империи". Он говорил о том, что при катастрофическом развитии событий, ресурсы исчезают в течении нескольких месяцев. Потому что у государства слишком много обязательств.

В Советском союзе подобного рода ситуация, если Вы помните, сложилась, когда накопления граждан, их деньги, стали бесполезными. На них ничего нельзя было приобрести. Государство, столкнувшись с экономическими проблемами, начинает эмиссию денег, это приводит к инфляции, и в этом случае, власти начинают регулировать цены, а в момент, когда регулируются цены, исчезают товары. Они перемещаются и черный рынок и исчезают. Их попросту невыгодно становиться продавать.

Похожая ситуация возможна и сейчас. Уже многие "экономисты" призывают именно к такой модели. Есть такой академик Глазьев. Он предлагает начать регулирование - как в свое время с помощью Госплана - производства, инвестиций в разные сферы экономики, что приведет к дальнейшему ее огосударствлению. То есть, вместо того, чтобы делать то, что сегодня нужно – разрушать государственные монополии, потому что они ликвидируют конкуренцию, уничтожать и передавать все малому бизнесу, то есть – гражданам - Глазьев предлагает наоборот усиливать давление, переходить к государственному регулированию цен и производства. В полной мере произойдет то, что было в Советском Союзе. С теми самыми результатами. Огромные накопления, которые невозможно использовать.

- Политика "импотозамещения" и то, о чем Вы рассказывает, о предложении Глазьева - это похоже на попытку вернуться к некой автаркии, закрытой экономической модели, которая сама себя снабжает сама себя. И здесь вопрос: насколько, вообще, возможно, "импортозаместить", то, что Россия приобретает за рубежом?

- Все возможно. Я видел фотографию: дети одной из африканских стран делают себе мобильные телефоны из глины и разговаривают по ним. Все возможно.

"Импортозамещение" - это когда государство не может производить современную электронику и начинает производить имитацию, что сегодня с успехом осуществляется в России. Появился новый компьютер, собранный из российских, а вернее, в основном из китайских комплектующих. Российская промышленность даже второсортную электронику сегодня производить не в состоянии. "Айпад" черно-белый, который рекомендуется школьникам – обычная читалка. Происходит погружение в предыдущий век, отказ от современных достижений науки и технологии. То есть, осуществляется изоляция. Как это было в Советском Союзе. Тогда говорили, что мы отстали от современного уровня не на двадцать лет и даже не на пятьдесят, а навсегда. После, рынок открылся, начался обмен товарами, и возникло ощущение приобщенности к современным технологиям. Но, в тот период ни в России, ни в других республиках СССР никто не производил современных телевизоров, современных компьютеров. Максимум что было – это сборка. Сегодня в условиях, когда Россия находится под санкциями, в изоляции, и в самоизоляции, сегодня эта система восстанавливается опять. Мы оказываемся в двадцатом веке, в том момент, когда человечество уже живет в двадцать первом.

- То, о чем Вы сейчас говорите, о тот, что российским руководством осуществляется попытка вернуться в двадцатый век, к такой себе "советской реальности"... Я сейчас вспомнила, что кто-то из советских руководителей, чуть ли не Ельцин, когда первый раз оказался на западе и увидел супермаркет, был настолько впечатлен, что не мог поверить то это реальность, что это не специально для него сделанная постановка. Российские граждане знают, каков мир. Это же не советское общество. Иллюзия думать, что российское общество - советское. Светскому Союзу для того, чтобы рассказывать долгое время людям о "стране, встающей с колен", о "кораблях, бороздящих океаны", надо было закрыть границы. Как Вы думаете, будут ли предприниматься какие-то особые действия, для того, чтобы удержать общество в подчинении власти, которая фактически уничтожила российскую экономику?

- Группа, которая сегодня управляет, кремлевская группа - очень профессиональна. Мы видим это по пропагандистским компаниям, которые проводятся весьма профессионально и успешно, достигая поставленных результатов. Но, сегодняшнюю ситуацию уже называется - это общий термин - "борьбой телевизора с холодильником". В качестве результата этой борьбы надо назвать оздоровление общества через, если говорить громко, через страдания, через столкновение с реальностью. Это самый мощный обучающий процесс. Граждане понимают, что за современную политику российского руководства, надо платить. Недаром на провластных митингах уже появлялись лозунги: "Готовы голодать, но будем поддерживать Путина". До того, как люди начинают голодать, подобные заявления, конечно, имеют смысл. Они пропагандистские. Но, в сегодняшней ситуации, когда уже 70% граждан находятся за чертой бедности, а кремлевские олигархи продолжают покупать яхты, снимать с них налоги… В России снимаются налоги с приобретения очень дорогих товаров. Это противоречие конечно же создает очень серьезное напряжение в обществе. Оно, с одной стороны, выполняет конечно же оздоравливающий эффект, а, с другой, подготавливает почву для протестов.

Сегодня в России, только по одной области, примерно 20 точек где проходят акции. А этих областей 90. Соответственно, это 1000 акций протеста одновременно. Протесты мирные, не политические, экономического характера, но ситуация очень тяжелая уже. Количество людей, которые живут ниже уровня выживаемости уже два десятка миллионов. Растет проблема с беспризорностью. Многие родители не в состоянии содержать своих детей. Ситуация конца 80-х, когда мы собирали беспризорников, создавали фонды спасения - повторяется. Тогда мы занимались пенсионерами, которые иногда умирали от голода. Ситуация эта восстанавливается. Я думаю, что речь сегодня уже должна идти уже о том, что России необходима гуманитарная помощь, как это было в начале 90-х.

Разные регионы по-разному реагируют на современный кризис. Есть регионы более благополучные, где проблемы решаются. Есть и такие, где ситуация очень тяжелая.

Но при всем при этом у Кремля есть еще одна задача – оплата лояльности региональных элит. Это очень дорогая задача, соизмеримая с задачей компенсации социальных протестов. Во многом, резкие заявления Рамзана Кадырова в адрес недовольных тоже связаны с тем, что ему не хватает ресурсов на его проекты и социальные задачи.

Это, кстати говоря, еще одна из моделей, которая реализуется сегодня - модель жесткого подавления недовольства. Людей, высказывающих свое мнение, заставляют публично каяться. Такая модель реализуется в Чечне. Насколько я знаю, уже в нескольких регионах усилены репрессии против недовольных. Управление ФСБ, контролирующее деятельность в интернете, уже начинает заниматься репрессиями против людей, высказывающих свое недовольство современной экономической и политикой Кремля.

Ситуация меняется и меняется довольно быстро. Если в сентябре, мы говорили с Вами о том, что к зиме ситуация будет очень тяжелой, некоторым это казалось преувеличением. Мы тогда называли цифру более 50% окажутся ниже уровня бедности. Сегодня это уже 70%. И цифра эта растет. Она не может не расти, потому что сокращается расходы государства на решение социальных проблем. Растет безработица. Пока, скрытая. Но она тоже растет.

- Вы делали для себя какие-то прогнозы? Действительно, когда? Когда падение режима станет очевидным и от него начнут откалываться такие регионы как Чечня? Ведь Рамзану Кадырову и таким как он придется самостоятельно решать вопросы в своих регионах, уже без поддержки из центра.

- Один из факторов - способ экономического и политического управления страной, то что называется "вертикалью власти". Этот способ предполагал, что все ресурсы собираются центром, а затем с помощью бюджета, с помощью дотаций и программ, распределяются обратно в регионы. Новость нынешней ситуации состоит в том, что центр он больше не может дотировать в том объеме, в котором раньше. Строго говоря, 40% бюджета просто исчезли. Нефть стоит ниже себестоимости. И вот, этот способ управления, способ поддержания лояльности, преданности регионов он просто перестает работать. Остается только один инструмент – репрессии. В ближайшее время недовольных голосов будет больше. Некоторые регионы будут отказываться от той схемы, когда они всю свою прибыль должны отправлять в центр, а центр возвращает им только часть из того, что они зарабатывают. Это касается в первую очередь таких регионов как Дальний Восток. Там очень серьезные поступления, в том числе и таможенные. Кремлю остается только один способ регулирования, связанный с коррупцией. То есть, центр еще поддерживает коррупционный налог, который получает руководители регионов, элиты, таможня, но уже с меньшим удовольствием. Это видно, например, по судьбе некоторых губернаторов, которые отстраняются от власти и даже привлекаются к уголовной ответственности.

- Сейчас Россия борется за то, чтобы были отменены санкции по Донбассу. А насколько это вообще может помочь? Не упущен ли момент? То есть даже если мы предположим, что санкции сняты, это как-то спасет режим?

- Нет, это не спасет режим. Санкции, отсутствие достаточного количества инвестиций - это фактор долгоиграющий. Снятие санкций, особенно индивидуальных, с банков, или окружения Путина ситуации не изменит. Доля санкций в проблемах России составляет проценты. Основная проблема - это даже не нефть, не отсутствие поступлений от нефти. Основная проблема – это отсутствие конкурентной среды в экономике, в которой граждане сами создают предприятия, получают прибыль, создают рабочие места, платят что-то в бюджет. Это сегодня самая главная проблема. Решить ее быстро невозможно. Эффекта от снижения налогового бремени на предприятия малого бизнеса невозможно достигать быстро. Это месяцы, годы.

Сегодня санкции имеют, скорее, серьезный психологический эффект. Благодаря им Кремль оказался в моральной изоляции в значительно большей степени, чем, в изоляции экономической. Кремлю важно снимать санкции потому что современные финансовые институты отказываются иметь дело с людьми из окружения президента. Но снятие санкций для решения проблемы развития экономики, для малого бизнеса, не сыграет вообще никакой роли. Может быть даже роль отрицательную. Потому что укрепление государственных предприятий, госэкономики ни в коем случае не будет способствовать развитию экономики негосударственной. То есть, созданию вот этой конкурентной среды. Помощь банку России в виде получения каких-то долгосрочных кредитов, экономику рыночную развивать не будет. Это проблема, с которой мы столкнулись в начале 90-х годов, когда решался вопрос о помощи государственной экономики со стороны Европы и Соединенных Штатов. Мы тогда очень громко говорили, что укрепление государственно экономики никаким образом не развивает экономику рыночную. Наоборот - мешает ей. Мешает созданию конкурентной среды.

- Как Вы думаете, когда? Когда начнется падение?

- Падение режима уже началось. Сегодняшний рейтинг поддержки, уже не на уровне 90%. Может быть, 20-30%. Вот такие цифры. Может даже значительно меньше уже. Процесс уже начался.

Сейчас все зависит от того, как Кремль будет реагировать на эти современные вызовы. Может быть усиление репрессий. А, может быть то, о чем сегодня говорят многие - имитация некоторых либеральных преобразований. Именно имитация, потому что реальная либерализация в путинской России уже невозможна. Она вызовет такую степень ослабления Кремля, ослабления режима, что не позволит ему существовать.

Еще я думаю, что очень многое будет зависеть от того, что будет происходить в Украине. Сегодня ситуация, о которой я говорил, когда российская экономика, как щепка носится по волнам уже никак не связанная якорями резервов… Она болтается на поверхности и минимальные, самые слабые воздействия, оказывают на нее самые сильные давления: то, что происходит в Сирии, то что происходит в Украине – все.  

Меня радуют многочисленные заявления США, Европейского Союза о том, что до полного решения украинской проблемы ни о каком снятии санкций с России речь идти не будет. Это значит, что мир не пойдет на компромисс с режимом Путина, на частичное признание его условий, на присутствие варварской технологии в международных отношениях.  И это значит, что в любом случае, даже если не будет смещения Путина с поста и отстранения его окружения, серьезное воздействие на этот режим по части ограничения его возможностей по дестабилизации мировой ситуации – будет продолжаться. Это важно. До тех пор, пока эта проблема не будет решена – Россия представляет очень серьезную опасность не только для Украины, или Грузии, а и для всего мира. Эту проблему нужна решать. И, насколько я вижу, мир настроен на то решить ее окончательно.