Свобода, ведущая народ

Когда продолжением Революции Достоинства стала война с бывшей Метрополией, это не казалось чем-то самим собой разумеющимся. Безусловно, всегда есть силы, желающие изменить течение революционных процессов, противостоять им. Но война! Решиться на войну в XXI веке мог только человек, не понимающих тех процессов, которым он вздумал противостоять.

 Революция – она как любовь. В нее либо верят, отдаваясь ей без остатка, либо не верят, апеллируя к тому, что все это «сопли для романтиков». Помимо основных признаков Революции, а это не больше не меньше, смена правящего класса по Марксу или «комплексные явления, зависимые от конвергенции ряда независимых процессов, формы глобальных, насильственных и быстрых социальных изменений» - (Zagorin, 1982, р. 17), или как «быстрые базисные изменения государственного устройства и классовой структуры общества» (Skocpol, 1979, р. 4) – говорят о том, что революцию невозможно закончить за один этап и даже за два, за год, а иногда и десятилетия. Это процесс, который имеет свои причины, подчиняется законам, и не закончится до тех пор, пока базисные изменения не придут к своему логическому завершению. Мир устроен таким забавным образом, что, когда за дело берется Судьба, все, что пытается противостоять ей, находится внутри процесса, а значит, только ускоряет неизбежное.

Среди украинцев уже ходит анекдот, что когда-нибудь мы поставим Владимиру Путину памятник в каком-то мрачном месте, какой-то соответствующий памятник тому чудовищу, которое, борясь с нашей революцией, только ускорилj ее течение. Я, кстати, думаю, что лучшим памятником была бы та Украина, о которой мы все мечтаем. Но это – дело будущего. Сейчас о другом.

Другой вопрос, что все, что бы ни делал этот человек: от расстрела Майдана, что только подвинуло общество к пониманию, что нельзя оставлять незаконченное дело, потом аннексии Крыма, где стало понятно, что никакое право ему не указ и за свое право нам придется бороться, потом Донбасс – печальное свидетельство того, что Путину не нужен Советский Союз, ему нужен радиоактивный советский пепел, продолжающий отравлять сознание легковерных маргиналов по всему миру. Потом расстрелы Мариуполя, и сегодня Краматорска – четкий месседж, что так будет с каждым, кто вздумает просто жить, просто любить свою землю, просто стремиться в свободное будущее. Все это только подталкивает украинцев к борьбе, формирует их, лишает детских иллюзий.

Когда я думаю о том, что переживают люди, еще вчера считавшие бомбежки мирных городов, убийства, пытки чем-то немыслимым, что переживают они, видя все это на пороге собственного дома, я вспоминаю фотографию, которая стала для меня олицетворением того, что такое война, что такое чистое зло. Какой-то черно-белый снимок, где на грунтовой дороге лежит убитая азиатская женщина. Над ней стоит солдат с оружием в руках, а ребенок, только что лишившийся матери, плачет. Он еще слишком мал, чтобы осознать происшедшее, ему просто страшно, и он протягивает руки к человеку, который только что сделал его сиротой. Это тот эффект, на который рассчитывает Владимир Путин, когда показательно расстреливает мирные кварталы, и это то, что не может произойти никогда, потому что украинцы стремительно взрослеют. Потому что Революция Достоинства высвободила потенциал роста и это взросление целого народа неотвратимо. Для меня это и есть те фундаментальные изменения, что позволяют сказать: «Да, мы переживаем революцию. Мы с достоинством проходим революционный процесс».

Но есть еще один момент, неизбежный для любой революции, очень важный психологический аспект, на который указывал Фрейд и Райх. Политические и социальные процессы революции никогда не будут завершены, если в обществе не произойдет изменение моральных принципов – сексуальная революция. Высвобождение той энергии, которая есть Жизнь. Под сексуальной революцией понимается изменение мужских и женских образов. Новый гендерный стереотип, те идеалы, к которым каждый член общества начинает стремиться, чтобы быть привлекательным и значимым. Так, напомаженные бароны канули в лету под натиском молодых и бесстрашных «Неподкупных». Так, пузатые, умеющие жить «крепкие хозяйственники» пали перед образом настоящей мужественности, которым стали для нас ботаники с деревянными щитами и «киборги» в донецких степях.

Сегодня мужчина – это не тот, у кого есть "Мерседес". Сегодня мужчина – это что-то другое.

Но есть еще один образ. Тот образ, который даже из застенков «Матросской тишины» восстает все отчетливее. Я сейчас говорю о Наде Савченко. Наша надежда на то, что мы больше никогда не вернемся к тем стандартам «успешных людей», которыми было одурманено наше постколониальное общество еще несколько лет назад. А значит, те стандарты поведения, которыми худшие из нас достигали своего жизненного успеха, с каждым днем будут ставать все более неприемлемыми на фоне новых мужчин и женщин, называющих себя украинцами.

Она, подобно Свободе на картине французского художника Эжена Делакруа, ведущей за собой народ на баррикады. Обнаженная в своей чистоте и искренности и бесстрашная в своей праведной ярости. Благодаря такой, как Надежда Савченко, украинцы получили мощный образ, который уже никогда не даст повернуть назад. Надежда Савченко - то, какая она есть, является для нас символом того, какими мы можем и должны стать.

То, что в результате Майдана, Революции Достоинства, войны, развязанной против нас, в нашем пространстве появились такие новые мощные образы – символы национальной борьбы, говорит о том, что рано или поздно наша революция будет закончена. И никакой Владимир Путин не сможет этому помешать.