Бояться ли Кремлю санкций

Санкции — как веденные западными странами против России, так и ответные санкции — привлекли широкое внимание внутри и за пределами страны. Многие аналитики скептически оценивают эффективность санкций: опыт их применения в других странах неоднозначен. Но российской элите все же стоит быть начеку: как показывают исследования, особенно успешно экономические санкции работают именно в случае режимов российского образца.

Относительно эффективности санкций согласия среди ученых нет. Николай Маринов из Йельского университета показывает, что экономические санкции имеют слабое дестабилизирующее влияние на режим. При прочих равных их наличие увеличивает риск потери лидером власти на 28%. Но при отсутствии других необходимых факторов санкции не ведут к неизбежным изменениям.

Из недавних примеров успешной работы санкций — Иран. Хотя первые санкции против Ирана были введены 34 года назад, они стали оказывать серьезное влияние лишь с 2010 г. В последний период экспорт нефти и доходы Ирана резко упали, снизился курс валюты, возникли перебои с импортом, подскочила инфляция. Постепенно среди элит страны распространилось недовольство ее нарастающей изоляцией, и на президентских выборах в июне 2013 г. Ахмадинеджад был сменен более умеренным президентом Хасаном Роухани. Режим пошел на уступки на переговорах по ядерной программе. Но более характерны случаи Ирака, Гаити, Кубы, Северной Кореи, где санкции лишь усиливали диктаторов.

Санкции по-разному влияют на разные типы диктатур. Существует тип режимов, которые особенно уязвимы к влиянию экономических санкций. Это персоналистские (или неопатримониальные) режимы, к которым относится современная российская система, а также многие страны экс-СССР и Экваториальной Африки.

В таких режимах все строится на ручном управлении, а не на формальных институтах. Правящий глава или клан удерживает власть с помощью системы личного патроната, основанной на неформальных отношениях лояльности и личных связях, а не на идеологии или законе. В таких системах частное и общественное смешаны, есть сильная тенденция к династическому наследованию власти, отсутствует разделение между государственной карьерой и персональными услугами правителю. Экономический успех там зависит от личных отношений с правителем, а его произвол не ограничен никакими формальными институтами.

Связи между властителем и элитами в персоналистских режимах имеют неформальный характер, строятся «по понятиям». Поэтому они обычно оказываются крепче отношений, построенных на основе формальных институтов (например, закона). В силу этого, как показывает Джейсон Браунли из Техасского университета в Остине, неопатримониальные диктаторы в целом успешнее других автократов справляются с вызовами их власти. С другой стороны, именно такие системы особенно уязвимы к воздействию экономических санкций, показали в 2010 г. Абель Эскриба-Фольк (Университет Помпеу Фабра) и Джозеф Райт (Университет Пенсильвании). Почему?

Проблема все в том же отсутствии институтов — партий или идеологий, которые сплачивают элиты, организуют и удерживают группы поддержки власти. В неопатримониальных режимах лояльность обеспечивается за счет прямого подкупа сторонников — элит и избирателей — за счет постоянного перераспределения активов, доходов, престижных должностей, взяток и т. д. Правителю все время нужен доступ к источнику ренты, которую можно перераспределять между своими сторонниками. Как правило, она имеет внешний источник и слабо зависит от труда населения страны (неналоговые и нефтегазовые доходы, пошлины, иностранная помощь).

Поэтому экономические санкции, особенно если они бьют по государственным доходам, сильнее ослабляют власть именно персоналистских правителей. Резкое уменьшение ренты, ранее использовавшейся на подкуп и удержание сторонников, может спровоцировать раскол элит. Когда США вводили санкции против режима Амина в Уганде, один из аргументов за ввод санкций состоял в том, что они должны были ослабить обменный курс Уганды и снизить доходы от экспорта кофе. На тот момент он составлял порядка 97% экспортных поступлений Уганды и контролировался госкорпорацией Coffee Marketing Board. Закупки кофе США, Великобританией, Францией, Японией и Западной Германией давали Уганде 73% экспортных доходов. Они использовались Амином для «подкупа» основных групп поддержки — армии и госслужащих. Коммерческий бойкот угандийского кофе и запрет на торговлю сыграли роль в ослаблении режима Амина.

В Доминиканской Республике главным источником доходов семьи Трухильо был экспорт сахара, использовавшийся для «подкупа» основных сторонников режима, включая военных. Среди мер, направленных на мирную смену режима, США ограничили импорт доминиканского сахара, чем существенно снизили располагаемые ресурсы режима и подорвали его поддержку. Диктатуры, ранее паразитировавшие на иностранной помощи (Малави, Заир), были ослаблены ее сокращением в начале 1990-х гг., показывает Николас ван де Валле (Университет Вашингтона). Уменьшавшиеся ресурсы в распоряжении персоналистских режимов вели к одряхлению госаппарата; диктаторам становилось все труднее поддерживать критически важные для них сети патроната, что повышало вероятность раскола политической аристократии.

Фатальная зависимость лояльности элит от денежных потоков объясняет скорость, с какой они сдают власть, как только под угрозой оказываются их ресурсы. Это иллюстрирует случай Виктора Януковича, сбежавшего с Украины на следующий день после того, как ЕС и США пригрозили санкциями и замораживанием заграничных вкладов украинской элиты.

Есть спровоцированные санкциями трения и в российских элитах. Санкции действуют не более 3-4 месяцев, но они уже привели к росту напряженности в околокремлевских кругах. Медиа пишут об ужесточении борьбы между сторонниками «жесткой линии» и олигархами. На позапрошлой неделе Сергей Беляков, замминистра экономического развития, публично извинился за решение правительства заморозить пенсионные накопления россиян. Беляков был уволен, но событие получило в России, непривычной к извинениям высокопоставленных чиновников, широчайший резонанс. Наконец, в прошлый понедельник «Новая газета» опубликовала утечку скандального исполкома РФС. Несмотря на обязательные заверения в абсолютной лояльности режиму и готовности пострадать «ради своей страны», некоторые из олигархов выказали резкое недовольство решениями российских властей, ведущими к снижению выручки и стоимости активов компаний.

Тот факт, что российский режим строится на системе «покупки лояльности», повышает его уязвимость к западным санкциям. Но кремлевские власти прекрасно осознают эту угрозу и пытаются снизить зависимость России и своих элит от западных санкций. Этому служат пресловутый закон «о национализации элит», запрещающий чиновникам и их семьям владеть активами за рубежом; попытки Кремля выработать государственную идеологию противостояния всему миру, которая бы теснее сплотила клептократические элиты; продолжающаяся переориентация российской экономики на импортозамещение и отказ от внешних инвестиций. Спасут ли эти меры предосторожности российскую власть — покажет время.

ВЕДОМОСТИ