Дело Гонгадзе. Ответы, которые нужны

Сухим юридическим языком уголовное производство звучит так: «по факту организации умышленного убийства, а также по факту превышения власти и служебных полномочий лицами, которые занимали особенно ответственное положение, что повлекло особо тяжкие последствия».

Проще говоря, судя по формулировкам, в этот раз следствие намерено установить и привлечь к ответственности высокопоставленных заказчиков. Группу из следователей и прокуроров возглавили те сотрудники ГПУ, которые входили в состав ещё первой следственно-оперативной группы, которая расследовала дело с 2002 года. И, естественно, что курировать их будет сам генпрокурор Виктор Шокин. Как известно, именно он в статусе заместителя генпрокурора руководил расследованием дела и при Кучме в 2002, и при Ющенко в 2005. И именно следствие под началом Шокина смогло найти и изобличить исполнителей преступления. 

Виктор Шокин

Помню, что именно в его кабинете, весной 2005 года мне, тогда журналисту одного из центральных телеканалов, впервые показали фотографии ныне осуждённых милиционеров-оборотней Протасова, Костенко и Поповича – членов экипажа секретной «наружки», которая похищала, вывозила и убивала Георгия. Их начальник, непосредственный убийца журналиста, генерал-майор милиции Алексей Пукач тогда был ещё вне досягаемости следствия, а взяли его лишь через четыре года в июле 2009-го. 

Роман Шубин

Именно в кабинете Шокина в июне 2005-го ныне покойный (автокатастрофа в сентябре 2012 года под Винницей) тогдашний руководитель следственной группы Роман Шубин получил указание отвезти меня на место убийства на опушку леса в районе села Сухолесье на Киевщине, где целая рота солдат буквально рыла землю кубометрами в поисках вещественных доказательств. Напомню, что за долгих 15 лет с момента убийства Георгия из жизни ушли многие ключевые персонажи, без которых установить истину будет если и не невозможно, то уж точно нелегко.

Кроме, собственно следователя-важняка Романа Шубина, из жизни ушли и экс-министр внутренних дел Юрий Кравченко, и руководитель его аппарата в МВД Эдуард Фере. 

Юрий Кравченко 

Эдуард Фере

Убеждён, что не будь этих, в отдельных случаях более чем подозрительных смертей, шансы на установление истины в этой истории были бы значительно выше. 

Как бы там ни было, но Генпрокурор Виктор Шокин как никто другой знает в деталях всё многомерное и многослойное дело Гонгадзе. То, в котором нет простых ответов, и которое неоднократно становилось предметом спекуляций политиков, а с недавних пор ещё и инструментом в корпоративных разборках олигархов. В нынешних условиях я не представляю, что должен сделать Генеральный прокурор для того, чтобы это дело расследовалось без политических спекуляций и не превращалось в телевизионное шоу. Вместе с тем, чтобы следствие шло профессионально и постепенно начало давать обществу ответы на все ключевые вопросы, которых мы на данный момент не имеем. И, скорее всего, расследовать смерть Георгия Гонгадзе без параллельного расследования аспектов подготовки и организации так называемого «кассетного скандала» невозможно. Эти две темы – переплетены настолько, что найти истину в одном деле невозможно без получения всех ответов в другом.  

Сегодня мы уже понимаем много вещей. Во-первых, то, что майор госохраны Николай Мельниченко не мог делать записи в кабинете Кучмы в одиночку. Более того, он внятно так до сих пор и не ответил на ключевые вопросы – как писал, чем писал, где устройство и где оригиналы записей? 

Во-вторых, мы знаем, что Мельниченко еще до своих разоблачений, имел множественные контакты с политиками самого высокого уровня. Александр Мороз, Евгений Марчук и другие – это люди, с которыми он контактировал еще до исчезновения Георгия Гонгадзе и «кассетного скандала». Частота и предмет этих встреч – частично известны со слов самих участников, но полной картины этих коммуникаций не знает никто.

В-третьих, также известно, что была целая группа технических специалистов, которая в режиме реального времени получала записи из Администрации Президента, анализировала их, архивировала, монтировала, ненужное – удаляла, нужное – бережно сохраняла. Все это происходило задолго до смерти Гонгадзе. Кто был куратором работы этой группы, и кто имел возможность получать продукты деятельности этой группы в режиме он-лайн – также очень важный вопрос в рамках всего дела.

То есть мы все должны понимать, что были люди, которые в ежедневном режиме, используя информацию с некоей стационарной прослушки, знали кто ходит на приемы к президенту Кучме, какие фамилии в этом кабинете звучат, что обсуждается, и так далее. Эта группа обладала колоссальной информацией и возможностью использовать эти записи в любых целях. Более того, существовала техническая возможность компиляции, монтажа, изменения хронологической последовательности разговоров. Одним словом – об этой группе специалистов сказано уже так много в разных источниках, есть огромное количество свидетельств и даже конкретных фамилий лиц, которые в нее входили, что при желании все закулисье «кассетного скандала» и неразрывно связанного с ним дела Гонгадзе можно восстановить до мельчайших деталей. Было бы желание.

Николай Мельниченко был фигурой, через которого пленки были легализованы. А точнее даже не пленки, а аудиофайлы. Как таковых плёнок никогда не было. Словосочетание «пленки майора Мельниченко» - не более чем журналистский штамп. 

Николай Мельниченко

Для многих экспертов по делу Гонгадзе абсолютно стопроцентным показателем того, что следствие двинулось в правильном направлении будет тот момент, когда Николай Мельниченко правдиво объяснит следствию свою реальную роль в событиях 2000-2001 года. А именно – по чьему приказу он действовал 15 лет назад, кто его инструктировал, от кого он получил записи, которые назвал на весь мир своими? Эту загадку необходимо разгадать в числе первых.

Когда в 2011 году «дело Гонгадзе» вдруг всплыло стараниями прокурорского опричника Януковича Рената Кузьмина, и Леонида Кучму начали вызывать на допросы, всем знающим и понимающим людям стало ясно: мы являемся свидетелями либо отвлечения внимания общества и международных наблюдателей от посадок оппозиционных политиков (Тимошенко, Луценко и другие), либо – попыток отжать часть активов у зятя второго президента Виктора Пинчука. А скорее всего – и того, и другого в одном флаконе. 

Почему это так принципиально – фигура Мельниченко, его контакты с высокопоставленными политиками, группа, которая обрабатывала записи, источник реальной прослушки и так далее? Потому что мы сейчас находимся не в 2000-м году, а в 2015-м. Сегодня мы можем посмотреть на те события трезвым взглядом. «Кассетный скандал» и дело Гонгадзе – это не просто уголовное производство. Это даже не политическое дело. Это дело, напрямую связанное с вопросами национальной безопасности. Дело, которое значительным образом повлияло на ход истории и сценарий развития государства. Возможно, именно сейчас настал тот момент, когда у руководства воюющей с агрессором страны хватит политической воли наконец-то всерьез отработать версию с участием иностранных спецслужб (а также их агентов внутри Украины) в этой громкой и давней истории. 

Почему так важно, чтобы было проведено расследование всех аспектов организации «кассетного скандала»? 

Потому что для многих коллег Георгия, для многих политиков и экспертов, абсолютно очевидна определенная последовательность и закономерность событий, которые происходили 15 лет назад. Событий, которые значительно ослабили позиции Украины на международной арене. Более того, обрекли её на значительное усиление влияния Кремля на долгие годы. 

И за это, в том числе, страна и её граждане теперь расплачиваются, сдерживая российскую военную агрессию на востоке Украины сегодня. 

АРТЁМ ШЕВЧЕНКО